Сухинин Валерий Евгеньевич – доцент ВАК, Чрезвычайный и Полномочный Посол, профессор кафедры японского, корейского, индонезийского и монгольского языков
119454, Москва, пр. Вернадского, 76
Valery E. Sukhinin, Associate Professor in Oriental Languages, Ambassador Extraordinary and Plenipotentiary, Professor at the Department of Japanese, Korean, Indonesian and Mongolian Languages
76, Prospekt Vernadskogo, Moscow, 119454
В данной обзорной статье разбирается оригинальная концепция тхо в корейской грамматической традиции на основе анализа публикаций корейских авторов с начала ХХ века до наших дней. Согласно отечественным переводным словарям, этим термином корейского языкознания обозначаются разнообразные служебные морфемы и служебные слова, хотя их конкретное наполнение разными авторами определяется поразному. Данный концепт восходит к понятию «пустых слов» средневекового китайского языкознания и первоначально обозначал корейские грамматические элементы, вставляемые в тексты на ханмуне – кореизированном вэньяне для их лучшего восприятия носителями корейского языка, типологически отличного от китайского. Такой подход был отчасти унаследован и после перехода в конце XIX века с ханмуна на родной корейский в качестве литературного языка. Конкретное наполнение категории тхо с течением времени изменялось. И в настоящее время в КНДР распространяется на любые грамматические форманты – постфиксы (в отечественном корееведении – формообразующие окончания и суффиксы) и даже на словообразующие залоговые показатели, что идёт от традиции последней работы 1914 года основоположника современного корейского языкознания Чу Сигёна. Большинство южнокорейских лингвистов, не без влияния японских грамматистов, считают постфиксы предикативов окончаниями, а постфиксы имён – частицами, то есть служебной частью речи, но при этом не отказываются полностью от термина тхо. Такая трактовка идёт в русле концепции Чхве Хёнбэ, восходящей к 20-30 годам прошлого века. Автор склоняется к мнению о том, что тхо является корейским термином для обозначения специфических агглютинативных постфиксов корейского языка, и полагает, что такой довольно логичный подход имеет право на существование. Вывод статьи: подходы к описанию корейского языка могут быть разные, то есть допускается многовариантность. Главное, чтобы была соблюдена системность описания и учитывались особенности объекта исследования – корейского языка агглютинативного типа. Кроме того, для преподавания важны также логичность и рациональная простота построения грамматической картины, если только она не противоречит языковому материалу.
In the article the author examines the specific concept of tho in Korean grammatical tradition basing on the analysis of the Korean scholars’ publications since the early 20th century up to now. According to Russian bilingual dictionaries, this Korean linguistic term means formal morphemes and syntactic words though various authors define its specific meaning differently. This concept can be traced back to the term of ‘empty words’ of medieval Chinese linguistics and was originally used to name Korean grammatical elements inserted into hanmun (Koreanized literary Chinese wenyan) texts for better understanding by speakers of the Korean language, which is typologically different from Chinese. This approach was partly inherited at the end of the 19th century after the transition of the literary language in Korea from hanmun to native Korean. The grammatical categories covered by tho have changed over time. Today in the DPRK, it includes any grammatical postfix formants (which in Russian Koreanology are form-building endings and suffixes) and even word-formative markers of voice. This approach follows the tradition of the last work of 1914 by Chu Sigyeong, the founder of modern Korean linguistics. The majority of the South Korean linguists, influenced to a certain extent by the Japanese language grammar, refer to postfixes of predicatives as endings, and to postfixes of nouns as particles, i.e. a syntactic part of speech. But at the same time, they do not reject completely the term tho. This interpretation follows the ideas of Choi Hyeonbae, dating back to the 20-30s of the last century. The author is inclined to support the opinion that tho is a Korean term for naming specific Korean agglutinative postfixes and considers it quite a logical approach to be viable. In conclusion, the approaches to the description of the Korean language grammar may be different, i.e. several variations are possible. However, the most important thing is that the systematic character of the description is observed, and the features of the object of the study – the Korean language of the agglutinative type – are taken into consideration. Besides, for the teaching purpose logicality and rational simplicity of grammar structure are also important if they do not contradict the language material.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.