Ковалев Никита Александрович – кандидат филологических наук, доцент кафедры английского языка №6
119454, Москва, пр. Вернадского, 76
Nikita Kovalev, PhD, is Associate Professor of English Language Department №6
76, Prospect Vernadskogo, Moscow, 119454
Актуальность исследования обусловлена «визуальным поворотом» в политической и медиакоммуникации, где изображения в форматах мемов и карикатур становятся доминирующими инструментами агрегации и конструирования политических смыслов, предлагая мгновенно узнаваемые когнитивные рамки для интерпретации сложных геополитических процессов, таких как конфронтация коллективного Запада с Россией и Китаем. Историческая память о Холодной войне служит ключевым семиотическим ресурсом, однако конкретные механизмы её визуальной реактивации, семиотической адаптации и идеологической переработки в цифровом дискурсе остаются недостаточно изученными. Целью статьи является проведение многоуровневого анализа специфики репрезентации и функциональной нагрузки концепта COLD WAR в визуальном англоязычном политическом дискурсе. Эмпирический материал составил специально сформированный корпус из примерно 150 интернет-мемов и политических карикатур, появившихся в период 2020–2025 годов и отобранных из социальных сетей и цифровых медиа. Методологическую основу составляет междисциплинарный синтез, включающий критический визуальный анализ, семиотику, теорию интертекстуальности, фреймовый подход и теорию речевых актов. В результате исследования было установлено, что концепт COLD WAR функционирует как динамический когнитивный фрейм, чьи слоты заполняются актуальным контентом (современные лидеры, цифровые и экономические методы противостояния), что позволяет редуцировать сложность многополярного мира до биполярной модели. Был выявлен устойчивый набор визуальных паттернов: архетипы ядерной угрозы («Часы Судного дня»), стратегии исторических параллелей, адаптация классических метафор («железный занавес») и новая семантика технологического противостояния. Доминирующими прагматическими функциями выступают сатира и ирония (служащая как для критики, так и для тривиализации угрозы) и мобилизация через конструирование бинарных оппозиций «свой-чужой». Обнаружена асимметрия в репрезентации: образ России строится на аллюзиях к СССР, а образ Китая футуристичен и технократичен. Визуальный дискурс выполняет не отражающую, а конституирующую роль, активно участвуя в производстве и натурализации нарратива о «новой холодной войне» через манипуляцию коллективной памятью, что делает его ключевым полем современных символических битв.
The relevance of the study stems from the “visual turn” in political and media communication, where images in the formats of memes and cartoons have become dominant tools for aggregating and constructing political meanings. They offer instantly recognizable cognitive frames for interpreting complex geopolitical processes, such as the confrontation of the collective West with Russia and China. The historical memory of the Cold War serves as a key semiotic resource; however, the specific mechanisms of its visual reactivation, semiotic adaptation, and ideological reworking in digital discourse remain understudied. The aim of the article is to conduct a multi-level analysis of the specifics of the representation and functional load of the COLD WAR concept in visual English-language political discourse. The empirical material comprises a specially compiled corpus of approximately 150 Internet memes and political cartoons that emerged between 2020 and 2025, selected from social networks and digital media. The methodological foundation is an interdisciplinary synthesis, including critical visual analysis, semiotics, intertextuality theory, the framing approach, and speech act theory. The study established that the COLD WAR concept functions as a dynamic cognitive frame whose slots are filled with current content (modern leaders, digital and economic methods of confrontation). This allows for reducing the complexity of a multipolar world to a bipolar model. A stable set of visual patterns was identified: archetypes of nuclear threat (“Doomsday Clock”), strategies of historical parallels, adaptation of classical metaphors (“Iron Curtain”), and the new semantics of technological confrontation. The dominant pragmatic functions are satire and irony (serving both for criticism and for trivializing the threat) and mobilization through the construction of binary “us vs. them” oppositions. An asymmetry in representation was found: the image of Russia is built on allusions to the USSR, while the image of China is futuristic and technocratic. The visual discourse plays not a reflective, but a constitutive role, actively participating in the production and naturalization of the narrative about a “new cold war” through the manipulation of collective memory. This makes it a key field of contemporary symbolic battles.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.